Детский писатель Юрий Никитинский: «Я очень надеюсь на то, что люди могут сохранить в себе ребенка до старости»

Зміст:
    Rate this post

    Юрий Никитинский начал писать, когда ему было 11 лет. Именно тогда он написал первое стихотворение. За годы творчества печатался в журналах "Барвинок", "Зонтик", "Одноклассник", "Костер", "Ренессанс", "Лель", "Новый рок-н-ролл", "Малятко", "Студенческий городок". Его книги издавались в разных странах, но главным признанием для себя он считает "когда дети читают его книги и улыбаются".

    Когда Вы начали писать книги?

    Первое стихотворение я написал в одиннадцать лет, отдыхая в белорусском селе у бабушки. Просто проснулся и стал сочинять. Это было, правда, такое себе – одноразовое озарение. Снова сочинять я стал лет в 16. Тогда мне хотелось стать рок-звездой, пытался писать песни.

    Еще через год стал писать смешные стишки про своих друзей. В общем, увлекся и не заметил, как это занятие стало в моей жизни важным. Я писал ироничные стихи. Находился под влиянием Хармса, Введенского, Олейникова и Заболоцкого.

    Но в какой-то момент мне попалась детская книжка ленинградского писателя Олега Григорьева. В ней я с удивлением обнаружил стихотворение, которое выучил в детстве во дворе и считал народным: «Сидоров Сазон/воробьев кормил/бросил им батон/десять штук убил».

    Тогда я понял, что вот такой вид детской литературы, он идеальный – понятный и взрослым, и детям. И ирония никуда не девается. До первой книги, правда, было еще очень далеко…

    Чем вы вдохновлялись? Как возникают идеи новых книг?

    Вот Григорьев и перечисленные выше авторы вдохновляли меня долгое время. Когда я пришел в журнал "Барвинок", в котором тогда работал классик украинской детской литературы Анатолий Георгиевич Костецкий, он сразу и назвал мне всех этих авторов – понял, откуда ноги растут. И, несмотря на то, что для тогдашней детской литературы такой жанр был, мягко говоря, нов, сразу стал публиковать мои вещи в журнале.

    Он же, кстати, подтолкнул меня на написание первой более-менее крупной сказки. Сказал, что рано или поздно я все равно к этому приду, так зачем тянуть? Как возникают идеи книжек – не знаю. Честное слово. Что-то там в голове щелкает, какая-то пробка вылетает и пошло-поехало…

    Вы пишите для подростков. Какой посыл в ваших книгах? Что вы хотите им донести?

    У меня для подростков есть только несколько рассказов. И они довольно жесткие для восприятия. Когда в журнале "Одноклассник" вышел один из них в конце 90-х, одна мамаша написала гневное письмо с проклятиями в адрес всей редакции (а там работали прекрасные люди!) и конкретно в мой адрес.

    Написав те рассказы, я хотел, чтобы у подростка по прочтении их зашевелились в голове шестеренки, чтобы он встряхнулся и посмотрел вокруг: где и как он живет, кто его окружает и все ли его устраивает?

    А почти все остальное из написанного мною предназначено для младшего и среднего школьного возраста. Ну, то есть 5-6  лет плюс бесконечность. И трудно сказать, так ли уж явно я пишу с каким-то там посылом. Я стараюсь писать веселые книжки, а если кто-то способен разглядеть в них что-то большее, значит, у меня неплохо получается.

    У вас есть свой оригинальный стиль. Как вы его нашли?  

    Ну вот стиль сформировался под влиянием обэриутов, Олега Григорьева и ряда детских писателей так называемой "новой волны", собравшихся вокруг всесоюзного детского журнала "Трамвай". Это было очень давно. Не обошлось и без традиций английской литературы абсурда.

    Какие писатели вам нравились в детстве?

    В детстве у меня был стандартный набор любимых авторов от Чуковского до Носова. Плюс Успенский. А когда я стал читать книги запоем, появились Майн Рид, Жюль Верн, Фенимор Купер и т.д. Тоже стандартный набор мальчика того времени.

    Для кого вы пишете: для своих детей, для чужих, для издателя?

    Вот вопрос, на который я всегда затрудняюсь ответить. Но так получается, что пишу я в первую очередь для себя. Потому что мне интересен процесс, он меня увлекает и радует. К сожалению, от этого процесса отвлекают много факторов – насущные и бытовые проблемы. Пока не получается заниматься только тем, что нравится. Нужно семью содержать. Но вернусь к вопросу. В общем, пишу я для себя в расчете, что написанное понравится детям и их родителям. Издатель в этой цепочки важное звено, но не основное.

    Ваши дети любят ваши книги?

    Не могу сказать, что старшая дочь выделяет мои книги от других. Я читаю ей периодически свои книги с некоторым чувством замешательства. Она слушает. Особенно, если в книге есть еще на что посмотреть. Мне, кстати, по большей части везет с художниками, иллюстрирующими мои книги. Уверен, что в детской книге художники должны быть соавторами.

    Вы издаетесь в такое сложное время. Изменилось ли ваше творчество под влиянием событий в стране и перемен в личной жизни?

    Мне недавно задавали похожий вопрос. Я пробубнел что-то невнятное в своем стиле (ненавижу прямые эфиры). Я ведь пишу веселые истории, а в войне и в том, что сейчас происходит вокруг, веселого мало. Но потом вдруг написал "Историю с Фокусником", в которой реалии сами собой вклинились в текст. А сейчас задумал и начал писать еще одну вещь, которая должна быть и смешной, и очень грустной одновременно. Надеюсь, все получится. Не буду пока разглашать всех деталей.

    Можно ли писательством зарабатывать на жизнь?

    Если бы детский писатель в нашей стране мог жить только за счет своих книжек, я был бы счастлив. К сожалению, пока это из области фантастики.

    Ваши книги издавались в разных странах. Что для вас настоящее признание?

    Я не знаю, что такое настоящее признание. Когда тебя узнают на улице? Когда в школе твои вещи задают в качестве домашнего задания? Когда я встречаюсь с детьми и читаю им свои сказки, рассказы и стихи, а они в ответ громко смеются – это оно.

    Или вот недавно был случай, мальчик, с которым моя дочь ходила в садик, попал в больницу. Мама читала ему вслух одну из моих книжек, послушать собиралась вся палата, и слушали с удовольствием. А мальчик, узнав, что книжку написал папа Варвары, с которой он ходит в садик, настолько был поражен этим фактом, что стал учиться читать именно на моей книжке. Это признание. Это то, что поддерживает меня в трудные минуты.

    Своими книгами вы помогаете детям взрослеть, или продолжаете им детство?

    Я очень надеюсь на то, что люди могут сохранить в себе ребенка до старости. Это очень важно.  Оставаясь, хоть немного ребенком, ты сохраняешь частицу светлого и доброго, частицу, с которой трудно предавать, поступать не по совести, а удивляться и радоваться чему-то новому и неожиданному – наоборот легко. И, если ты сохранил в себе эту способность чему-то удивляться, то все не так уж безнадежно. Вот политиками становятся те, у кого детство уже нигде не играет, например.

    Записала Юлия Гай

    Facebook Comments
    Анонс